Как в XIX веке на Монблан поднимались. Повествование о «новейшем» на те времена восхождении от участника

Мы уже извлекали на свет заслуживающие интерес материалы из старых и не очень подшивок. Решили продолжить традицию, углубившись в гораздо более далекое прошлое. На этот раз представляем вашему вниманию материал об «Одном из новейших восхождений на Монблан», правда, состоявшемся аж в XIX веке.

________________________
 

В 6 часов мы были готовы пуститься в путь. Нас сопровождали многие обитатели гостиницы, а проводников — ближайшие родственники. Когда проводники отправляются на Монблан, жены прощаются с ними совершенно иначе, чем когда они идут на Монтанвер или Боссонский ледник. Вся эта толпа присоединилась к шествию, и не знающий в чем дело мог бы подумать, что мы идем в неизвестную часть света.

К 9 часам мы достигли огромной скалы, называемой Острым Камнем, и остановились, чтобы подождать отставших. Носильщики воспользовались этим случаем, чтобы привести в порядок груз и привязать на него еще сухое дерево, найденное на дороге, потому что в холодных горных областях дрова имеют высокую цену После этого мы перестали идти прямо вверх, а должны были лазить вдоль крутого склона по тропинке шириной не более фута, проложенной людьми и козами. Эта дорожка шла непосредственно возле страшной пропасти, и по ней не может ходить человек, сколько-нибудь склонный к головокружению.

voshozdenie_na_monblan1864

В 11 часов мы достигли второй станции огромной скалы, называемой Лестничным Камнем. Здесь, по заведенному обычаю, проводники восходящих на Монблан оставляют лестницы, взятые с собой для перехода через трещины ледников, чтобы ими могли воспользоваться те, которые не взяли с собой никакого оружия.

Часа через четыре мы находились у подножия трех огромных скалистых гор, соединенных между собой и выдававшихся тремя вершинами. Это чудовище называется Гранмюле и составляет, так сказать, верхнюю разгородку Боссонского и Таконейского ледников. Эти скалы видны из долины Шамуни невооруженным глазом, и наш предводитель при выходе рано утром из отеля «Юнион» указал на них, заметив, что там находится гостиница, где мы будем ночевать. Носильщики ни за что не хотели идти дальше и единогласно объявили, что с тяжестью они не могут взойти на страшную высоту

по чрезвычайно крутой и гладкой скале. Они сложили с себя ношу и без всяких околичностей пустились в обратный путь, предоставляя проводникам разделить между собой вещи. Казалось, проводники уже привыкли к подобным сценам, потому что молча взвалили на себя вещи и принялись лезть на Гранмюле.

Гостиница на такой неприступной высоте! — воскликает, может быть, изумленный читатель. Гостиница на 2 000 футов над пределами вечных снегов! Это невозможно! Конечно, это не гостиница в обыкновенном смысле слова, а только хижина для путешественников, но все-таки убежище, где можно оставаться под крышею.

Достигнув хижины, мы стали устраиваться. Проводники развели на очаге огонек, чтобы нагревать воду, и приготовили все нужное для стола. Мы между тем поспешили переменить промокшее белье и чувствовали себя после этого столь веселыми и бодрыми, что так же, как наши проводники, ели и пили с необыкновенным рвением. Время летело очень быстро; и мы не замечали, что солнце понижалось все более. Небо, горы, долины, словом, все вокруг нас и над нами, казалось, погрузилось в огненный золотистый блеск, до того ослепительный, что незащищенные глаза не могли переносить его, и мы поспешно должны были закрыться вуалями.

«Солнце заходит!» — произнес один из наших проводников.

Через несколько минут мы, все двадцать путников, собрались в хижине. Хотя она была очень мала, мы, однако, все в ней уместились, тесно усевшись и спинами прислонясь к стене. Пребывание в этом помещении нельзя назвать удобным: мы забились в него, как негры на невольничьем корабле или как овцы в овчарне. Впрочем, мы по крайней мере нисколько не терпели от холода и скоро заснули. Вскоре после полуночи мы, однако, все были на ногах. Едва мы успели выпить шоколад, как предводитель проводников сказал, что пора пуститься в путь, и в час пополуночи мы продолжали наше странствование.

Последняя часть восшествия оказалась самой затруднительною, потому что мы взбирались по таким крутизнам, что передний проводник высекал во льду ступени, чтобы стать твердою ногою. При этом дул сильный северо-восточный ветер, проникавший насквозь и наносивший в лицо острые ледяные иголки, почему мы для защиты обвязали подбородок и уши платками.

Нами овладела страшная сонливость, мы едва могли держать глаза открытыми, а двигались вперед бессознательно или, лучше сказать, шли во сне. Оттого мы не видали восхода солнца, а если его и видели, то вовсе не заботились о нем. Но вот мы достигли ледяной стены в 400 футов вышины. Проводники объявили нам, что мы все погибнем, если не соберемся с силами.

При этом они вытащили веревки, и мы перевязались в третий раз. Приходилось не падать духом и принудить себя к последнему напряжению. Глаза у нас налились кровью, мы томились страхом и жаждою, и пульс бился как в лихорадке. Но по инстинкту мы чувствовали, что если кто из нас поскользнется, то увлечет в погибель всех остальных, оттого мы лезли хотя медленно, но беспрерывно.

Не знаем, долго ли продолжалось такое шествие, ибо не имели никакого понятия о времени. Но вот передний проводник вскрикнул: «Мы наверху, мы достигли вершины Монблана!» Действительно, мы были наверху, совершенно наверху, на Шапочке, на макушке царя гор. Но мы не обращали на это решительно никакого внимания, а упали на снег, не имея нисколько сил держаться на ногах, и немедленно заснули как убитые.

 

Журнал «Вокруг света», 1864 год

Читайте также:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

@Mail.ru .