Рассказ россиянина о резонансной смерти на К2

Альпинист из Севастополя Юрий Круглов пытался подняться на К2 в тот самый момент, когда на склоне погиб пакистанский портер Мохаммад Хассан из перильной команды. Через тело погибшего тогда перешагивали восходящие альпинисты. Юрий смог рассказать некоторые интересные подробности того дня:

27 июля я в составе очень маленькой команды должен был быть на вершине К2. Этого не произошло. Официальная причина озвучена руководителем экспедиции тут. Я не согласен с такой формулировкой, и остаюсь при своём мнении — решение прекратить штурм вершины на высоте 8300 метров и повернуть назад было основано на личных страхах отдельных участников команды и некорректной оценке ситуации.

Лагерь 3. За заднем фоне — Броуд Пик (фото: Юрий Круглов)

Команда начала разваливаться ещё 26 июля, когда появились предложения отказаться от штурма вершины или всё-таки пойти на штурм из Лагеря 3 на высоте 7300, без установки Лагеря 4. Решение было продиктовано сложными погодными условиями и необходимостью попытаться достичь вершины именно 27 утром июля, так как погодное окно «закрывалось» к вечеру этого дня. В какой-то момент мой напарник Ронан даже разослал сообщения своим контактам о том, что мы собираемся уходить вниз. Однако, нам удалось собрать сборную перильную команду, которая вышла на штурм в 15:00, а также уговорить остальных членов команды пойти на штурм ночью на штурм.

В 22:00 26 июля мы вышли на штурм вершины К2 из Лагеря 3. За два часа мы поднялись на «плечо», где обычно ставят Лагерь 4 — это был хороший темп. Мы были полны сил и уверенности, что скоро будем на вершине. После «плеча» мы подошли к знаменитому кулуару, называемому горлышку бутылки — «bottleneck» и упёрлись в хвост очереди из тех, кто вышел на штурм за несколько часов перед нами, сразу за спиной сборной перильной команды. Сборная перильная команда, в составе который были 2 представителя от нашей экспедиции — это на 100 команда из непальцев и пакистанцев. Они делают тяжёлую работу — заносят и провешивают верёвки, по которым с использованием зажимов потом поднимаются все остальные участники всех команд.

Когда мы подобрались ближе к знаменитому 100-метровому траверсу справа налево под огромным сераком, оказалось, что движения на траверсе нет. Десятки человек плотно присели на зажимах в ожидании. В это время перильная команда уже прошла траверс и работала на последнем крутом участке маршрута. Оказалось, что на траверсе завис один из участников перильной команды — молодой пакистанец, который подтаскивал верёвки. Зависанию предшествовал срыв, при этом он зацепился кошкой за перильную верёвку, его развернуло, куртка оголила торс. Сначала он барахтался на верёвке, пытаясь выпутаться сам, позднее силы его покинули, он перестал бороться и, примерно ещё 2 часа умирал от гипотермии и усталости. За эти несколько часов ему попытался помочь только один человек. Остальные ждали когда он, наконец, умрёт, чтобы освободить дорогу остальным. Некоторые не ждали, а прокладывали альтернативный траверс на ледобурах над умирающим пакистанцем — чтобы он не мешался под ногами. При этом подойти к пакистанцу снизу возможности не было из-за «пробки» из людей, висящих на перилах.

Наконец, когда пакистанец умер, движение на траверсе появилось. Один за другим под сераком начали перемещаться фонарики — альпинисты начали двигаться, на часах было около 3 часов ночи.

Начавшееся движение людей на траверсе и за ним спровоцировало сход снежного пылевого облака. Прямо на нас, так как мы оказались на линии его движения. Внешне это было похоже на сход лавины — тёмная, надвигающаяся снежная стена… Но ни снежного вала, ни воздушной волны не последовало, однако среди некоторых моих коллег возникла настоящая паника. Впервые я на высоте 8300, ночью, пытался объяснить человеку, который считал себя опытным гидом, что нет оснований для паники и что это не лавина, а облако снежной пыли в небе. В 2006 году под склонами пика Победы Восточной на леднике Звёздочка мы 4 дня переживали снегопад. На пятый день на нас сошли десятки лавин. Ни одна из них нас не достала, но воздушная волна от каждой из тех лавин накрывала по полной, сбивала с ног. Снежная пыль проникала через одежду, заполняла все щели. Это было ужасно…. В этот раз кроме короткого блэкаута никаких проявлений стихии не было. Мы стояли на лавиноопасном склоне, и я пытался объяснить, что нам пора двигаться вверх кулуара, туда, откуда пришло снежное облако, так как крутизна верхней части кулуара однозначно делает его не лавиноопасным.

Мне показалось, что меня услышали, паника улеглась. Но вдруг всё повторилось — на нас сошло второе снежное пылевое облако, чуть более обширное, чем первое. Интересно было наблюдать как люди падают в снег в надежде спастись, но при этом даже не пытаются зарубиться ледорубом…

После второго снежного облака, со словами «мы не будем ждать третьей лавины» моя команда бросилась наутёк вниз. Это было печально. Я попытался связаться по рации с лидером экспедиции — ГМ, который остался в базовом лагере, но он молчал. Позвонил жене по спутниковому телефону, поделился горем, попил чаю, посмотрел на оживлённое движение вверх у меня за спиной, и пошёл вниз. Правильно ли я поступил? Может мне нужно было плюнуть на остальных и пойти вверх самому? Теоретически, я мог это сделать. У меня было 2 баллона с кислородом и ещё пол баллона заначки, оставленной на «плече». Сил и времени было полно. Погода стояла отличная — звёздное небо и тепло. Не холоднее, чем минус пятнадцать. До вершины оставалось менее, чем 400 метров по вертикали…

По прошествии недели, сейчас, мне кажется, что я должен был пойти вверх. С другой стороны, теперь не нужно ломать голову, на какую гору пойти следующим летом. План ясен, как 2*2. Следующий июль — опять К2. В команде единомышленников, и со схожим мнением про степень толерантности риску. Гора достойная, интересная, нескучная.

И несколько слов о погоде в этом сезоне. Погода в этом сезоне была сложная. Всего лишь два дня за целый месяц, когда вершина К2 была не скрыта облаками. Снег шёл почти каждый день. Так как интернета у меня не было, задача по обработке информации по прогнозу погоды легла на плечи моей жены. За время восхождения я получил около 50 сообщений с прогнозом погоды от неё (и ещё около десятка от И.К.) И всегда это был самый точный и самый реальный прогноз.

В таких погодных условиях, все те, кто всё-таки добрался до вершины в этом сезоне, достойные молодцы.

И ещё пару слов про погибшего пакистанского альпиниста. Я уверен, будь на его месте представитель «прогрессивного западного мира», тут же были бы организованы спасательные работы, и мир бы узнал о милосердии и самопожертвовании альпинистов на К2. Вместо этого, его даже не альпинистом назвали во многочисленных статьях, а «портером».

Всем привет. До встречи на К2 через год.

Камин Хауса (это и следующее фото: Террэй Сильвестер)
Камин Хауса (это и следующее фото: Террэй Сильвестер)

Юрий Круглов, Севастополь

Перешагнули и не помогли — подробности смерти на K2