Пять лет назад мир следил за триумфом и катастрофой на К2. Сначала успех непальцев, затем трое альпинистов, шедших к вершине, не вернулись. В то время как коммерческая команда столкнулась с нехваткой кислорода, теснотой в палатках, а спустя несколько часов — срывом, унесшим еще одну жизнь.
Трагедия последовала за триумфом, которого несколькими днями ранее добилась непальская команда из 10 человек. Эти непальцы — первые и пока единственные, достигшие вершины К2 зимой.
События были знаковыми, еще никогда на К2 не было столько альпинистов, соревнующихся за восхождение на последний не покоренный зимой восьмитысячник. Непальцам это удалось 16 января, но другие альпинисты, остававшиеся на горе, пока не собирались сдаваться.
Напротив, подняли ставки выше. Джон Снорри из Исландии, работавшие на него Али Садпара и его сын Саджид из Пакистана, а также Хуан Пабло Моро из Чили и Тамара Лунжер из Италии были убеждены, что зимой на К2 важно подняться без кислорода.
Насколько было известно в базовом лагере, непальская команда использовала кислород. Через два дня после восхождения альпинист Нирмал Пурджа заявил, что не использовал кислород, но это ничего не изменило. Отношения между командами на горе были натянутыми, непальцы особо не афишировали планы и тактику.
После спуска непальскую команду чествовали в Пакистане и Непале. Позже были опубликованы фото восхождения и видео с вершины.
Тем временем оставшиеся у подножия К2 изучали прогнозы, надеясь, что снова откроется окно для восхождения. Коммерческие альпинисты тоже хотели попытать счастья, даже те, у кого явно не было опыта.
То, что сделали непальцы, было непросто. Они были опытны, скоординированы и акклиматизированы. Повезло с погодой, поднялись на К2 зимой в идеальных условиях.
В том сезоне столь благоприятное стечение обстоятельств больше не повторилось. В утро, когда непальцы достигли вершины, Серджи Минготе из Испании погиб, сорвавшись между вторым и первым лагерями, возвращаясь в базлаг после акклиматизации.
После нескольких дней ветра синоптики сообщили, что 5 февраля погода будет более благоприятной, хотя времени могло не хватить для восхождения. Все были одержимы идеей, альпинисты, с кислородом и без, поспешили в третий лагерь. За ним был лишь снег, лед и холод до самой вершины.
3 февраля большинство коммерческих альпинистов поднялись во второй лагерь, поделенный на две группы палаток, чтобы вместить всех. Как и Джон Снорри, и отец и сын Садпара. Тем временем Тамара Лунгер и Хуан Пабло Моро поднялись в третий лагерь на высоту 7000 метров.
Метеорологи подтвердили, 5 февраля погода будет хорошей. Это воодушевило многих во втором лагере идти выше. Места не хватало на всех. Руководитель Seven Summit Treks предупредил клиентов, что им придется развернуться, если не доберутся до третьего лагеря к 13:00. Некоторые альпинисты просили дать им место в палатках, когда добрались до третьего лагеря уже на закате. Последовала бессонная ночь в переполненных палатках.
Той ночью Тамара Лунгер решила развернуться. А Хуан Пабло Моро со Снорри, Али и Саджидом Садпарой продолжили восхождение. Последующие часы были напряжёнными. Некоторые члены команды Seven Summit Treks тоже пытались выйти на вершину, но остановила, по их словам, широкая расселина. Томаз Ротар из Словении рассказал, что не увидел возможности ее пересечь. Другие участники рассказали о неполадках в кислородной системе и обморожениях.
Тем не менее Снорри, Садпара и сын, Моро нашли путь, продолжили восхождение. Информация была отрывочной, но в базовом лагере сообщили, что они, возможно, достигли бутылочного норлышка на отметке в 8200 метров.
Затем навигатор Снорри перестал работать должным образом. Некоторое время спустя 19-летний Саджид Садпара вернулся в третий лагерь. Отец велел ему использовать кислород, но маска перестала работать, и Али велел сыну спускаться.
Это спасло Саджиду жизнь, а остальных — Снорри, Моро и Али Садпару больше живыми никто не видел. Саджид запомнил расщелину, через которую нужно было перепрыгнуть. По его словам, он делал это и на пути вверх, и обратно.
Как и обещали прогнозы, утро выдалось прекрасным, но альпинисты из коммерческой команды Seven Summit Treks выдохлись. Один за другим, в сопровождении шерпов, шли на спуск. Атанас Скатов шел впереди шерпа Лакпа Денди, сорвался с участка «Черная пирамида» и погиб.
В конце дня в третьем лагере остался только Саджид, ожидавший отца. Он выглядывал в темноте проблески света налобных фонарей. Их не было видно.
На следующее утро начались спасработы. Чханг Дава убедил Саджида Садпару пойти на спуск, надвигалась непогода. Вертолеты обследовать маршрут, но не нашли никаких следов альпинистов.
Тем временем местные альпинисты Имтиаз и Акбар Садпара, родственники Али и Саджида, вызвались отправиться на пешие поиски. Было совершено еще два облета, безрезультатно. 8 февраля поиски были прекращены. Спасатели на склоне отказывались уходить, но не смогли продвинуться из-за сильных зимних ветров.
В последующие дни некоторые даже обвиняли непальскую команду, что она перерезала веревки при спуске с вершины, но те категорически отрицали это. Кроме того, следующим летом веревки, похоже, оказались на месте.
Для пакистанского альпсообщества потеря Али Садпары стала большой утратой. Зимой 2020–2021 годов среди тех, кто был на К2, Али Садпара был единственным с опытом успешного восхождения на зимний восьмитысячник. В 2016 году с Алексом Тиконом и Симоне Моро он совершил первое зимнее восхождение на Нангапарбат.
Некоторые из вопросов прояснились, когда летом обнаружили тела тройки. Они были пристегнуты к перилам и, скорее всего, погибли от переохлаждения на спуске. Оставалось неясным, шли с вершины или развернулись. Тогда Саджид Садпара вернулся на гору, нашел тело отца и похоронил его неподалеку.
Прошло пять лет. Мы до сих пор многого не знаем о последних часах жизни Джона Снорри, Али Садпары и Хуана Пабло Моро.
